Творческие взлеты Ильи Глазунова во многом определяются необыкновенной широтой диапазона его творческой жизни и многогранностью проявлений художественных устремлений.

В детстве Глазунов мечтал быть театральным художником. И со своими двоюродными сестрами из картонного ящика создавал театральную сцену, напоминающую народный балаганчик, где вместо кукол были нарисованные или вырезанные из картона персонажи. Эта любовь к театру проявилась у художника после того, как он с мамой слушал оперу "Иван Сусанин", которая раньше называлась, как известно, "Жизнь за царя". В бывшем Народном доме, где пел когда-то Шаляпин, был создан театр Ленинского комсомола — и там будущий художник был потрясен спектаклем, воскрешающим в нашей памяти славные дела чудо-богатырей Суворова и героев Отечественной войны 1812 года.

В трудные послевоенные студенческие годы он нередко заканчивал день в консерваторском или филармоническом зале, слушал с друзьями великих итальянских певцов у собирателя музыкальных записей и пластинок. С тех пор музыка стала неотъемлемой частью жизни художника. В его мастерской всегда звучит классическая музыка. Глазунов на всю жизнь полюбил записи гениального Шаляпина, творения великих композиторов — Мусоргского, Чайковского, Римского-Корсакова, Бородина.

А образы великих старых мастеров, "живущих" в залах Эрмитажа, ассоциировались для него с итальянским бельканто, и особенно с великим Беньямино Джильи, которым будущие художники заслушивались и видели в нем солнечную радость мастеров итальянского Возрождения.

И неудивительно, что с детства мечтающий стать театральным художником, Илья Глазунов был бесконечно рад предложению Берлинской государственной оперы, пригласившей его стать художником-постановщиком столь любимых им "Князя Игоря" и "Пиковой дамы". Его жена, Нина Александровна Виноградова-Бенуа, работала над эскизами декораций вместе с ним, и ей полностью принадлежат костюмы к этим операм.

Эскизы декораций к опере А. Бородина "Князь Игорь". 1980

Премьеры "Князя Игоря" и "Пиковой дамы" в Берлинской опере имели триумфальный успех. Режиссер-постановщик Б. А. Покровский дал высочайшую оценку декорациям и костюмам, созданным русскими художниками. Им удалось воскресить на берлинской сцене былинный эпос Древней Руси и образы самой петербургской, самой прекрасной, по мнению художника, оперы Чайковского "Пиковая дама".

"Самой важной для нас и ответственной была работа в Большом театре, святыне русской культуры. Речь идет о нашей работе над постановкой величайшей русской оперы "Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии" - говорит Илья Сергеевич. Режиссер-постановщик Б. А. Покровский и великий дирижер Евгений Светланов дали высочайшую оценку декорациям Глазунова, кроме того, особенно выделив и подчеркнув значение и многообразие цветовых решений русского костюма времени Батыева нашествия. "С каким упоением мы работали над этой великой оперой. Сколько было положено сил и энергии, а иногда и сопротивления рутине и штампу, борьбе с теми, кто старался решить "по-новому" классические оперы и балеты. А ведь никому из художников, не приходит в голову, придя в Третьяковскую галерею или Эрмитаж, переписывать знаменитые шедевры русской и мировой классики. Если не нравятся, к примеру, "Боярыня Морозова" Сурикова или "Мадонна" Леонардо, то напиши свою. Помните, как у Пушкина: "Я не люблю, когда маляр презренный мне пачкает "Мадонну" Рафаэля!" То же самое можно сказать о русском балете, который стяжал мировую славу," - вспоминает Илья Сергеевич.

Многим на всю жизнь запомнилась премьера "Града Китежа" с декорациями Ильи Глазунова и костюмами Нины Виноградовой-Бенуа. Режиссер-постановщик Тихомиров, опираясь на классические традиции, с большим тактом и творческим мастерством воплотил замысел Н. А. Римского-Корсакова. Божественно, вызывая слезы у зрителей, дирижировал Евгений Светланов. На премьере присутствовал Патриарх Московский и всея Руси Пимен, благословивший художников и поздравивший их с грандиозным успехом.

Как жаль, что сегодня эта опера вычеркнута из репертуара, несмотря на то, что музыкальная критика, и даже Министерство культуры СССР, назвали ее лучшим спектаклем сезона. Это было в 1983-1984 годах.

Художник считает, что главное в жизни театральной сцены — это свет. "При наличии прекрасных декораций неумение пользоваться светом как средством магического воздействия на зрителя ведет к провалу спектакля. Я помню, как моей жене в Одессе один режиссер сказал: "В каком цвете Вы решаете костюмы знаменитого бала — я бы предложил Вам цвет переспелой вишни". Мы с женой переглянулись: все костюмы должны быть разными, но вместе они должны выражать гармонию и настроение действия. Я не открываю истины. Этого принципа придерживались все наши великие учителя — русские художники, потрясшие до основания Париж во время знаменитых русских сезонов Дягилева. Я особенно восхищен творческой фантазией моей покойной жены — Нины Александровны Виноградовой-Бенуа. Костюмы, созданные ею, настолько индивидуальны, настолько прекрасны в своей исторической правде, что благодаря ее работе сцена превращалась в феерию цвета, гармонирующего с музыкой и с творческими замыслами авторов великих опер."

В те трудные для многих времена так называемого "застоя" к Глазунову обратился главный режиссер и создатель национального еврейского театра Ю. Б. Шерлинг. Он предложил оформить первый спектакль театра "Черная уздечка белой кобылицы". "Я удивился, что мне, русскому, предложили оформить еврейскую оперу", - говорит художник.

Юрий Шерлинг, автор музыки и режиссер-постановщик, объяснил ему, почему е именно Глазунов должен оформить этот сложный и многоплановый спектакль: "Вы чувствуете трагедию. Ваш блокадный цикл и иллюстрации к Достоевскому меня потрясли. Моя опера говорит о добре и зле. Действие происходит в дореволюционной России, где картины шолом-алейхемского быта перебиваются планами древнего Иерусалима и Святой библейской земли".

Музыка оперы Глазунову понравилась и, подтверждая свою неизменную позицию, что каждый народ имеет право на свою национальную культуру и на свою историю, приложив немало сил и творческой энергии, стал художником-постановщиком спектакля "Черная уздечка белой кобылицы". Москвичи восторженно аплодировали авторам спектакля, восхищаясь как многогранностью таланта Юрия Шерлинга, так и сценическими образами, созданными Ильёй Глазуновым. После спектакля сцена была засыпана цветами. А когда на гастролях в далеком Биробиджане выяснилось, что во время пути некоторые декорации сильно пострадали, Глазунов всю ночь работал , восстанавливая испорченные кем-то задники и кулисы.

Эскизы декораций к спектаклю Еврейского камерного музыкального театра Ю. Шерлинга "Черная уздечка белой кобылицы". 1978