Память о войне всегда жила и живет в душе художника. Незабываемый 1941-й. Будущий художник вместе с толпами беженцев отступал от немцев, которые рвались к Ленинграду. Жара, пыль, вмятая в землю гусеницами танков спелая рожь. Тревожное, предгрозовое небо. Илюша навсегда запомнил отступающих русских солдат. Выцветшие от солнца гимнастерки с темными пятнами пота. Темные, как древние лики икон, лица с ясными голубыми глазами. Сотни тысяч беженцев, солдат и гонимый в клубах пыли блеющий и мычащий скот. Не тогда ли задумал будущий художник одну из картин великой народной драмы, которую он позднее воплотил и назвал "Дороги войны".

И подумать только, что он осмелился на студенческой скамье предложить эту картину академическому начальству в качестве своей дипломной работы . Начальство единодушно отвергло ее, назвав антисоветской, искажающей правду и смысл Великой Отечественной войны советского народа: "Война характерна победой, а вы смакуете отступление советских войск - такого еще не было в советском искусстве. Потому что оно советское".

Задолго до многих писателей и поэтов художник имел гражданское мужество поведать зрителю о страшных днях, предшествовавших блокаде Ленинграда. Картину несколько лет не выставляли и всячески глумились над автором. На знаменитой 5-дневной выставке , которая была в Манеже в 1964 году, он все-таки осмелился ее показать. Выставка была закрыта, картина почему-то передана в Дом офицеров, где была уничтожена. В середине 80-х годов художник написал повторение уничтоженной картины, которое находится теперь в художественном музее Алма-Аты.

Ленинградская блокада, длившаяся, как известно, 900 дней, унесшая жизни сотен тысяч людей, умерших мучительной смертью от голода и холода, заживо погребенных в развалинах при бесконечных обстрелах и бомбежках, стала одним из трагических символов второй мировой войны. Величайшим потрясением отзывались эти страшные дни в душе художника, оставшиеся в памяти неотступным кошмаром, когда он, потеряв почти всех родных, умерших у него на глазах, чудом остался жив. "Как будто это было не со мной. Как будто приснился леденящий душу сон,— говорит художник.— Но когда я закрываю глаза, я словно ощущаю себя в морозной петербургской комнате, словно слышу вой сирены и боюсь открыть глаза, чтобы не увидеть в дрожащем пламени коптилки лицо умирающей матери". Знаменитая "Дорога жизни" стала для него действительно Дорогой жизни. После двухлетнего с лишним пребывания в новгородской деревне Гребло он возвращается родной город. Ленинград поразил его своей пустынностью и вечно живой красотой роскошных дворцов Невского проспекта и задумчивой грустью Петроградской стороны, где он родился и вырос. "Я был счастлив, что меня приняли в художественную школу при Институте Репина. Я навсегда полюбил строгое и романтичное здание Императорской Академии художеств, где по сей день сохранились слова "Свободным художествам. 1725 год".

Блокада. Из серии "Ленинградская блокада. 1941-1944". 1956	Голод. Из серии "Ленинградская блокада. 1941-1944". 1956	Русская женщина. Рисунок к картине "Дороги войны". 1955	Земля наша. Из серии "Годы войны". 1986
Метель. Из серии "Годы войны". 1978	Этюд к картине "Дороги войны". 1955	Мать. Этюд к картине "Дороги войны". 1951	Мать героя. 1986

"Тогда, во время блокады, мне было 11 лет. И сегодня, спустя полвека с лишним, не покидает страшное чувство близости смерти и вера в Божье чудо, что я должен жить и победить" - говорит И. С. Глазунов.