Илья Сергеевич Глазунов родился и вырос
в Ленинграде. Пережив кошмар ленинградской
блокады, когда у него на глазах от голода
умерли отец и мать, он по воле Божьего промысла
остался жить, чтобы выполнить свое предназначение
— быть художником.
"Мне иногда кажется, что Бог, сохранив
меня, оставил меня на нашей страшной апокалипсической
земле, чтобы я выполнял миссию художника
и гражданина. Тогда, во время блокады, мне
было 11 лет. И сегодня, спустя полвека с
лишним,не покидает страшное чувство близости
смерти и вера в Божье чудо. Я должен жить
и победить," - говорит о себе Илья
Сергеевич.
Маленькая деревушка Гребло, затерянная
в необъятных лесных просторах Новгородчины,
где он трудился в эвакуации вместе с крестьянскими
детьми, зарабатывая свой первый хлеб, оставила
глубокий след в душе и творчестве будущего
художника.
Вернувшись в город своих предков — Санкт-Петербург
(тогда Ленинград) — Глазунов поступил в
среднюю художественную школу при Академии
художеств, проявлял с юности несокрушимую
волю и упорство и стал примером трудолюбия
и безграничной любви к искусству для всех,
с кем учился. Перед глазами юного художника
и его друзей-соучеников постоянно были нетленные
образцы высокого Искусства — творения старых
мастеров Эрмитажа и Русского музея.
"Меня, как и многих друзей, потрясали
картины Эрмитажа и Русского музея. В течение
12 лет мы изучали натуру и старых великих
мастеров. Это были годы величайшего напряжения
и освоения, подъема по ступеням школы высокого
реализма... Глядя на несовершенство своих
ученических работ, я порой приходил в отчаяние
и старался, как мог, отказывая себе во всем,
постигнуть тайны профессионального мастерства,
без которых художник не может стать художником
Я написал об этом в моей книге "Россия
распятая". Меня уже тогда поражали
многие произведения советских художников,
которые были словно глухи к реальности окружающей
нас жизни и видели ее как запрограммированный
оптимистический фарс, который был так не
похож на то, что мы видели вокруг нас,"
- вспоминает Илья Сергеевич.
Илья Глазунов навсегда сохранил трепетный
восторг перед священными для него именами
Веласкеса, Рубенса, Ван Лейка, Тициана и
Веронезе... Русские художники — Иванов,
Репин, Васильев, Нестеров, Суриков, Васнецов,
Кустодиев и Рябушкин — учили его любить
Россию, осознавая свою причастность к ее
судьбе. Так складывалось мастерство будущего
великого художника. Сегодня, глядя на его
ранние работы, с трудом веришь, что они
созданы учеником. И не случайно его студенческая
работа, показанная на выставке в Праге,
принесла ему первый мировой успех — "Гран-при".
Следствием международного признания стала
затем выставка 26-летного ленинградского
художника в залах Центрального Дома работников
искусств в Москве в 1957 году .
Резонанс выставки Ильи Глазунова был подобен
взрыву атомной бомбы: полярность мнений,
огромные очереди, восторженные почитатели
и враги. С того момента они сопутствуют
художнику по сей день.
Большинство работ Глазунова тех лет, быть
может, не погибло безвозвратно. Но даже
то, что сохранилось у самого художника,
поражает всех удивительным мастерством,
высоким профессионализмом и какой-то по-глазуновски
особой сложностью внутреннего мира, которая
сквозит даже не только в его серьезных и
законченных работах, но и в зарисовках,
сделанных им в поездках по Волге или в излюбленной
им Луге.
